Главная страница
  Друзья сайта
  Обратная связь
  Поиск по сайту
 
 
 
 
  Детские сказки
  Белорусские сказки
  Поморские сказки
  Русские сказки
  Украинские сказки
 
  Кашубские сказки
  Моравские сказки
  Польские сказки
  Словацкие сказки
  Чешские сказки
 
  Болгарские сказки
  Боснийские сказки
  Македонские сказки
  Сербские сказки
  Словенские сказки
  Хорватские сказки
  Черногорские сказки
   
"Хитрый мышонок" - Сказки старой Европы

Аркадий Аверченко — Крыса с корабля


Один взрослый, бородатый, усатый человек, будучи в лихорадочных исканиях удобной квартиры, наконец, нашел себе комнату, по его мнению, очень удобную и уютную.

— Прелестная комнатка, — восхищался он. — Светленькая и аккуратная. А залом я могу пользоваться?

— О, сколько угодно. В особенности по вечерам. Вам будет тут весело.

— И рояль есть? Это прелестно. А кто на нем играет?

— Как обыкновенно: тапер.

— А я других жильцов не стесню?

— Наших барышень? Отчего же, наоборот.

— А! У вас барышни?

— Исключительно!

— Пансион, что ли?

— Ну, да. Без древних языков.

— Так, так. Да и, в сущности, к чему эти древние языки? Только душат. Недаром их называют: мертвые языки. Что же… много у вас этих… пансионерок?

— Десять: Леля Венгерка, Бланш, Катя, Манька Танцуй, Желтенькая Рахиль, Тамара Королева, Зузу, Голландка и Дуська Матрос…

— А-а… Приятно, приятно. А занятия у вас когда происходят?

— Которые?

— Ну, вот эти… Преподавание научных предметов?

— С одиннадцати.

— Оч-чень мило! Я так рад, что очутился в семейном доме.

И стал жить в семейном доме усатый, бородатый господин.

Днем весь дом был погружен в сон, а с 11 час. вечера в гостиной начиналось — гремел рояль, съезжались гости, высыпали в гостиную барышни — Леля Венгерка, одетая гусаром, толстая Бланш и худенькая Манька Танцуй, в белом платьице-бебе, и Рахиль в цыганском костюме, и Дуська в матросской блузе с голыми коленками, и Катя, и многие тому подобные.

Жилец тоже выходил в гостиную, пил с барышнями вино и ликер, с гостями разговаривал о политике, а с «мадам» играл в шестьдесят шесть и в подкидного дурачка.

С тапером однажды выпил «на ты», а мощный швейцар Васька Рыжий, или Васька Зверь, как называли его девушки, величал жильца по имени-отчеству: Алексеем Максимычем…

И так жизнь эта продолжалась целый год — обе стороны были довольны друг другом…

И вдруг однажды в местной газете появилось громовое письмо в редакцию, подписанное бородатым, усатым жильцом:

— «Возмущенный тем наглым обманом, который был допущен в отношении меня, обращаюсь к защите общественного мнения! В прошлом году я снял комнату в одном доме, хозяева которого уверили меня, что там помещается пансион без древних языков… Я прожил в этом доме целый год и что же? — в конце концов, убедился, что ничего подобного: никакого пансиона нет! Я не видел ни одного преподавателя, не видел учебных пособий, а ученицы ходили по всему дому чуть не голые. Хороший пансион! Днем спали, вечером танцевали в зале с развязными подвыпившими молодыми людьми, даже не представленными хозяевам, а ночью ко мне стучались какие-то пьяные и требовали, чтобы я указал, где Манька Танцуй?!..

Целый год я не понимал, в чем дело, и добросовестно думал, что это действительно закрытое учебное заведение, и только на днях у меня глаза открылись!.. Граждане! Это неприличное учреждение, и ездить туда безнравственно! Ах, как меня жестоко обманули! Что-то скажет моя мама и знакомые, когда узнают!..

* * *

Если бы рассказанная выше история случилась в действительности, и читатель бы ей поверил — он всплеснул бы руками и сказал:

— Боже, какой дурак этот усатый и бородатый. Читатель! Осторожнее!

Не выражайся так — иначе ты оскорбишь обидным эпитетом «дурака» известного русского писателя Максима Горького!

Это именно он, и никто другой, проработал в большем или меньшем контакте с большевиками целый год, живя все время в столицах, зная все время о мошенничествах и разврате народных комиссаров, зная о расстрелах о разорении и гибели интеллигенции, о развале всей России, видя, что вся система власти большевиков построена на обмане, грабеже, на крови и жульничестве, видел вымирающие с голоду, холоду и от насилия — обе столицы — видя все это, так как это ясно видят все, на глазах которых происходит (фрагмент не читается. — В.М.). И только на днях он узнал, что такое «пансион без древних языков», и что Ленин, Троцкий, Бонч-Бруевич и Луначарский ближе к Маньке Танцуй и Леле Венгерке, чем к русской демократии, в которую так влюблен Горький.

Вот что написал на днях Максим Горький в газете «Новая жизнь»:

«Даже для самого наивного простеца ясно теперь, что не только о каком-либо мужестве и революционном достоинстве, но даже о самой элементарной честности народных комиссаров говорить не приходится. Перед нами компания авантюристов, которые ради собственных интересов готовы на самое постыдное предательство интересов родины и революции».

Вот это, действительно, «трагедия молодого Вертера»!

Старый усатый господин целый год прожил в страшном публичном доме и только на днях воскликнул:

— Позвольте! Да это не институт благородных девиц! Это что-то другое! А я ходил по колено в крови и не замечал!

Нет! не дурак Горький…

Здесь что-то другое…

В чем же дело?

* * *

Если мы обратим наше пристальное внимание на животный мир, то должны будем признать: крысы гораздо проще и искреннее… И когда им приходится покидать тонущий корабль, они не хлопают себя в раскаянии по бокам и не пишут перед этим громовых статей о том — чего они раньше не знали — о том, что покидаемый корабль — пиратский!..


<<<Содержание