Главная страница
  Друзья сайта
  Обратная связь
  Поиск по сайту
 
 
 
 
  Детские сказки
  Белорусские сказки
  Поморские сказки
  Русские сказки
  Украинские сказки
 
  Кашубские сказки
  Моравские сказки
  Польские сказки
  Словацкие сказки
  Чешские сказки
 
  Болгарские сказки
  Боснийские сказки
  Македонские сказки
  Сербские сказки
  Словенские сказки
  Хорватские сказки
  Черногорские сказки
   
"Хитрый мышонок" - Сказки старой Европы

Аркадий Аверченко — Эскимосы


Из одного учебника географии:

«…Эскимосами называется народ, живущий на крайнем севере. Эскимосы невежественны, грязны и ленивы. Питаются они исключительно мерзлой тухлой рыбой, а если ее нет — едят, что попало. Одеваются в несколько шкур, которые не снимают всю жизнь».

* * *

Однажды молодому эскимосу пытались объяснить, что такое баня.

— Я не знаю, что такое баня, — простодушно сознался эскимос.

— Ну, слушайте! Я вам объясню. Это такой дом… Прежде всего подходите вы к окошечку и покупаете такой маленький четырехугольный билетик…

— Какого цвета? — спросил обстоятельный эскимос.

— Это не важно, какого. Бывает желтый, красный, голубой…

— А, теперь понимаю! Я покупаю этот красивый билетик, иду домой и наклеиваю его на крышку моего сундука!

— Да ничего подобного! Вы входите в теплое помещение и отдаете этот билетик человеку…

— Ну, вот купил — и сейчас же отдавать. Жалко…

— Отдаете билетик и начинаете снимать с себя шкуры…

— Фи! Как не стыдно говорить вам такие вещи! Слушайте: а в шкурах нельзя?

— Нельзя! Потом, раздевшись, вы входите в еще более теплое помещение, берете шайку…

— Из скольких человек?

— Чего — из скольких?

— Да шайку-то…

— Идиот! Берет вы такое ведерце и наливаете в него горячей воды…

— А, понимаю! Потом бросаю в эту воду щепотку кирпичного чаю и пью…

— Чтоб вас на том свете так бросило! Слушайте: потом вы берете мочалку, кусок мыла…

— Мочалку не надо.

— Почему?

— Мыло я могу съесть, а кто же ест мочалку?

Рассказывают, что человек, объяснявший эскимосу начатки гигиены, не мог больше выдержать: схватил ведро горячей воды, стоявшее подле, и вылил его эскимосу за шиворот.

Эта наглядная иллюстрация объяснила эскимосу больше, чем целый час разговора о бане…

* * *

А теперь перенесемся в прекрасную Францию…

Некий избалованный парижанин, приехав по делам в Лион, решил купить там автомобиль.

В гараже ему показали на выбор несколько штук, причем хозяин гаража, расхваливая свой товар, сказал:

— О, сударь! Это такие замечательные, быстроходные машины, что если вы, купив одну из них, сядете сейчас на нее и отправитесь в Париж, то в Париже вы будете завтра в 7 часов утра!

Парижанин поморщился и пробормотал:

— Нет, этой машины я не возьму.

— О, сударь, почему?!

— Так, не подходит.

— Ну объясните причину!

— Ну, посудите сами: что я буду делать в Париже в 7 часов утра?

* * *

Существует такая анекдотическая помесь — лягушки с осетром.

Такую же противоестественную помесь эскимоса с элегантным парижанином являет сейчас русский тыловой гражданин.

В городе, где нет кафешантана, он чувствует себя сиротой без папы и мамы, но попробуйте втолковать ему, что такое патриотизм, что такое любовь к родине.

— Эй, молодой человек? Куда вы идете?

— Так себе… гуляю для аппетита. А что?

— Скажите, у вас есть любовь к родине?

— Нет, у меня была любовь к «Ниве».

— Что за чушь! Я вас не понимаю…

— Видите ли, «Родина» вообще была неважным журналом. И, кроме того, приложения…

— Да вы знаете, что такое родина?

— Ах, я вижу, ошибся. Пьеса такая есть Зудермана…

— Видите ли… Я вам объясню, что такое родина. Родина — это та страна, где вы родились…

— Да я не в стране родился.

— А где же?

— В Курске. Город такой.

— Ну, да. А Курск-то где находится? В России! Значит, ваша родина — Россия.

— А, пожалуй, это и верно, — задумчиво говорит молодой эскимос.

— Итак, родиной называется та страна, в которой вы родились, в которой протекло ваше детство, юность, где все полно воспоминаниями о ваших первых шагах, маленьких огорчениях, детских шалостях.

— Да я не шалил. Я был тихий.

— Ну, это не важно… И вот эту-то страну — вашу родину, вы должны любить.

— Да ведь она сейчас у большевиков, чего же ее любить?

— Вот именно потому, что она у большевиков! Ее нужно освободить, отмыть от этой грязи…

— Да не мешало бы.

— А как же это сделать?

— Знаю! Попросить Германию, чтобы она…

— Ничего не Германию! Вот, скажем, большевики сейчас наступают на Перекоп… Что же делаете вы? Первым делом, берете вы в руки…

— А, понимаю. Беру в руки заграничный паспорт, чемодан…

— Первым делом берете вы в руки оружие…

— Надо же иметь разрешение…

— На что?

— На ношение оружия.

— Не надо! Вы берете ружье и идете на фронт.

— Что вы! Мне нельзя. У меня порок сердца!

— Хорошо-с. Если вы не врете — то оставайтесь здесь. Вы можете принести пользу родине другим способом… У вас есть деньги?

— Ну, какие мои деньги — четыре-пять миллионов да обчелся.

— Этого достаточно! На часть этих денег вы покупаете полотно для белья, медикаментов…

— Стойте! Теперь я вас понял. Можете не продолжать!… Покупаю я полотно, медикаменты и выдерживаю месяца два… а потом, когда цена на все это поднимется…

— Вас за это повесят!

— Ну, вот видите… Что же можно тут делать русскому человеку на этом клочке земли, где нет даже приличного отеля с горячей водой, а за коммерцию вешают. Нет, лучше уж чемодан в руки да и того…

С таким человеком, как и с эскимосом, разговаривать не стоит.

Чтобы он понял, «что такое баня» — нужно схватить его за шиворот, дать затрещину и, поставив к стенке, взвести на него револьвер.

— Отдавай деньги для России, мерзавец! Или тут тебе и конец.

И только тогда поймет он, что такое любовь к родине, когда на своей шкуре почувствует кипяток.

А вообще — какие могут быть задушевные разговоры с эскимосом?


<<<Содержание