Главная страница
  Друзья сайта
  Обратная связь
  Поиск по сайту
 
 
 
 
  Детские сказки
  Белорусские сказки
  Поморские сказки
  Русские сказки
  Украинские сказки
 
  Кашубские сказки
  Моравские сказки
  Польские сказки
  Словацкие сказки
  Чешские сказки
 
  Болгарские сказки
  Боснийские сказки
  Македонские сказки
  Сербские сказки
  Словенские сказки
  Хорватские сказки
  Черногорские сказки
   
"Хитрый мышонок" - Сказки старой Европы

Алексей Свирский — Спасите


Этот отчаянный, надорванный крик услыхал я в самую полночь, когда проходил по седьмой роте Измайловского полка. Как раз между двумя знаменитыми притонами Макокина и Пономарева я увидал небольшую кучку народа. Это были все жалкие, оборванные люди, ночлежники названных вертепов. Оборванцы были чем-то крайне заинтересованы и толпились возле тротуара макокинской трущобы.

— Братцы, спасите!.. — услыхал я вторично чей-то плачущий голос, когда подошел к толпе.

Вскоре я увидал того, кто молил о спасении. Это был высокий, худой парень, в коротеньком изодранном зипунишке. Он стоял посреди окружавших его со всех сторон оборванцев и, плача горькими слезами, повторял время от времени голосом, полным отчаяния — «братцы спасите!..»

Парень был жалок до невозможного. У него ноги подкашивались, а из серых, раскрасневшихся глаз неудержимо лились горькие слезы. Не зная, что делать, бедняга мял в руках свою шапку и продолжал все молить о спасении, точно вся судьба его зависела от этих полунагих, отверженных оборванцев. Как сейчас вижу эту длинную, исхудалую фигуру несчастного, с его рыжими, растрепанными волосами и продолговатым лицом, мокрым от слез.

— О чем это ты? — спросил я у него, с трудом пробравшись сквозь толпу.

Но он даже не расслышал моего вопроса.

— Обокрали, вишь, его, — ответил мне за парня маленький, тощий человечек, закутанный в какие-то невообразимо грязные лохмотья. — Он, вишь, — продолжал человечек, — к Макокину, значит, ночевать пришел, а тут-то его и того… обчистили, можно сказать.

— Что же у него украли?

— Деньги, вишь, грит, украли. Десять, грит, целковых было… В кисете за пазухой, грит, были спрятаны… А их-то, вишь, и стащили у него… Народ, известно, аховый сюды ходит, стрелок на стрелке, можно сказать…

— Братцы, и пачпорт был в кисете, — заговорил сквозь рыдания и сам потерпевший.

— А зачем тебя нелегкая сюда принесла с этакими-то деньжищами? Аль другого места для ночлега не мог найти? — послышался чей-то голос из толпы.

— Братцы, да разве же я знал!.. Господи, да ежели б я только знал… Последнюю вот я шубенку продал, чтоб домой добраться… А теперича как я пойду… Пачпорт украли, а до Пензы скоро ль свет-то!.. Ох, пропал я пропадом…

И он снова зарыдал.

Из дальнейших расспросов я узнал, что парень этот явился в Питер на заработки, но, ничего не найдя и проев последние гроши, он продал за десять рублей свой тулуп и намеревался на эти деньги отправиться обратно на родину; но тут, накануне отъезда, его и обокрали. Последнее несчастье обрушилось на него совершенно неожиданно, и он окончательно растерялся. Деревенский парень, простой и неопытный в житейских битвах, он сразу упал духом и, рыдая, как маленький ребенок, молил оборванцев о спасении. В этой беспомощной мольбе бедняги слышалось такое безысходное горе, такая мучительная тоска, что даже эти оборванцы, не менее его, быть может, обездоленные, искренно выражали ему свое сочувствие.

— Братцы, спасите!.. — продолжал, между тем, взывать к толпе парень.

— Эк, его, дьявола, как разбирает, словно последнюю душу украли у него… — неожиданно услыхал я позади себя чей-то грубый, хриплый голос.

Обернувшись, я увидел типичнейшего петербургского «пасача» в длинной засаленной блузе и в опорках на босую ногу. Согнув свою и без того сутуловатую широкую спину, он медленно отошел прочь, направляясь к ночлежному дому.

В это время снова раздался отчаянный вопль потерпевшего парня.

— А чтоб тебе! — злобно проворчал уходивший «пасач», и вдруг, быстро повернувшись назад, он ураганом подлетел к рыдавшему парню.

— На, вот он, твой кисет… И деньги, и пачпорт тут… На, бери!.. Всю душу ты мою вымотал… На, бери!.. Я украл… Потому — сам два дня не жрамши хожу… На, бери!.. Черт косолапый!..

Все это оборванец проговорил скороговоркой, глотая слова и, видимо, сильно взволнованный.

Вручив парню украденный кисет с деньгами и паспортом, «пасач» энергичным движением руки сдернул с головы свой картуз и широко зашагал по направлению к ночлежному приюту. На суровом, загорелом лице его едва заметно мелькнула улыбка.

Толпа молча расступилась и дала «пасачу» дорогу.


<<<Содержание