Главная страница
  Друзья сайта
  Обратная связь
  Поиск по сайту
 
 
 
 
  Детские сказки
  Белорусские сказки
  Поморские сказки
  Русские сказки
  Украинские сказки
 
  Кашубские сказки
  Моравские сказки
  Польские сказки
  Словацкие сказки
  Чешские сказки
 
  Болгарские сказки
  Боснийские сказки
  Македонские сказки
  Сербские сказки
  Словенские сказки
  Хорватские сказки
  Черногорские сказки
   
"Хитрый мышонок" - Сказки старой Европы

Александр Барков — Тайна старого чердака


Ветерок бродит по садам, шепчется в листве дубов и каштанов, сбивает с веток груши и яблоки. В один из таких летних погожих деньков к пасечнику Егору Ивановичу Белову в деревню Ладинка приехал погостить из Москвы внук Максимка.
Дед сгреб Максимку в охапку, чмокнул в щеку и загудел, точно пчела на пасеке:
— Ого-го, какой вымахал! В прошлые-то разы, помнится, от горшка два вершка был, а нынче, того гляди. Десну переплывешь…
— В сентябре в школу… Мне мамка и букварь, и форму купила. А ты, деда, как?
— Скрипим помаленьку! — Дед спохватился: — Да я ведь тебе гостинец припас…
Егор Иванович поманил внука на чердак. Скрипучая лестница сладко пахла яблоками и грушами.
— Глянь-ка, Максим! — Дед огладил усы, распахнул дверцу и ахнул: — Срам-то какой!
Заветный дубовый сундук с оторванной крышкой пустовал — груши были разбросаны по полу.
Максим поднял грушу, повертел в руках и протянул деду: сердцевина у нее была выедена.
Старик с досадой почесал затылок:
— Вот тебе и сурприз!
— Кто-то здесь без тебя похозяйничал?
— Кто его знает? — Егор Иванович пожал плечами.— Видать, какой-то поганец повадился!
— А Мурка жива?
— Жива-здорова… Куда она, плутовка серая, денется?
— Значит, не мышь?
— Спокон веков в нашем доме ни мышей, ни крыс!
— Тогда кто ж?
— Кто? Кто? — не на шутку осерчал дед.— Больно скорый! Поживем — увидим…
В тот вечер он постелил себе постель у лестницы на чердак, стал караулить вора.
В первую ночь Егор Иванович не сомкнул глаз, но никто не пожаловал. Во вторую — схитрил: подбросил вору для приманки переспелых груш. Ждал, ждал, ворочался, ворочался с боку на бок да, как на грех, захрапел. И приснился деду страшный сон: будто у него какие-то неведомые крылатые звери дом подожгли, а ему, горемыке, пришлось на пасеке ночевать. Проснулся чуть свет, поднялся на чердак, а там груши снова разбросаны и попорчены. На третью ночь дед положил под подушку будильник, чтобы, случаем, не задремать. Зажег фонарь. Перелистал газету, зевнул раз-другой и только окунулся в сладкую дрему, как наверху зашуршало.
Дед поднялся, тряхнул головой: не почудилось ли?
Шуршание повторилось.
Приложил к уху ладонь, начал размышлять: для хомяка слишком высоко, хомяк в эту пору в поле… Белка по ночам в дупле спит… Но тогда кто?!
И тут воришка пискнул тоненьким голоском и по-беличьи легонько зацокал,
Егор Иванович схватил фонарь, поднялся наверх и плотно притворил за собой дверцу.
Крохотный серый зверек испугался яркого света и заметался из угла в угол. Дед изловчился и накрыл его подвернувшимся под руку решетом.
Утром Максим сразу заметил, что настроение у деда изменилось. Глаза его сверкали из-под густых с проседью бровей, а желтые от табака пальцы проворно барабанили по столу.
— Поймал, что ли?
— А то как же! — кивнул дед и добавил: — От старого да лукавого далеко не убежишь!
Егор Иванович лихо огладил усы и поманил внука за собой в сени. Там, в ящике, накрытом частой сеткой, сидел зверек.
— Ух ты! — удивился Максим.— Такой кроха!
— А знаешь, как его величать?
— Не-е…— мотнул головой внук.— В первый раз вижу…
— Соня-полчок.
— Почему соня?
— Да спать он больно здоров: по осени заляжет, а проснется только летом, в июне…
— Здорово! — рассмеялся Максим.
А полчок будто смекнул, что о нем идет речь, встал на задние лапки, тревожно понюхал воздух. И тут мальчик разглядел зверька. Брюшко у него белое, спина — серая, лапки — с острыми коготками, а хвост — длинный, пушистый.
— Так вот кто груши раскидал! — Максим погрозил зверьку пальцем.— Забавный!
— Раз забавный, пусть у нас поживет. Это тебе заместо груш. Сурприз!
— Спасибо! А чем его кормить?
— Больно любит полчок разные косточки, зернышки да орехи.
— Вот здорово! Значит, грушу делить на двоих: мякоть — мне, а зернышки — полчку.
— Точно! А теперь сбегай-ка в сарай за сенцом. Зверь-то зубастый. Долго ли ему ящик прогрызть…
Внук принес охапку душистого сена. Егор Иванович достал клетку и, пока они готовили зверьку новую квартиру, рассказал о том, как однажды, лет десять назад, в его саду поселился полчок. И до того прожорливый и коварный — все вишни и сливы объел. Еле избавился от него — дымарем выкурил.
— Да-а…— задумчиво пробасил пасечник.— А вообще-то, полчок — зверь редкий да скрытный. Не каждый о нем слыхал…
— Ну?! — промычал Максим.
— Наш ветеринар Иван Гаврилович Сковорода, к примеру, сказывал мне. Мясо полчка жирное и сладкое, как мед. В прежние времена его за лакомство почитали. Даже императорам к столу подавали.
— Ух ты, какой знаменитый зверь! — удивился /Максим.— Императорский!
— Коли понравится, в столицу с собой повезешь. В школу отдашь. Только корми вволю. Поесть он больно здоров!
И правда, у зверька оказался завидный аппетит. Ом чавкал, грыз косточки и орехи все ночи напролет. Максим просто не знал, как его прокормить! А полчок со дня на день толстел, становился круглым, как яблоко.
Однажды Максим решил почистить клетку. Вынес зверька на крыльцо и едва приоткрыл дверцу, как полчок юркнул у него прямо из-под руки. Мальчик погнался за ним, да не тут-то было. Зверек сбежал с крыльца, вскарабкался по стволу на черемуху, покачался на ветке, цокнул… и перепрыгнул на тополь. Максим рот разинул от удивления: ну и циркач! Крохотный акробат пролетел метров пять по воздуху и при этом перевернулся через голову. Пока мальчик охал, полчка и след простыл.

С того дня ни дед, ни внук его больше не видели. Огорченный Максим так и уехал в город без зверька. А спустя месяц в Москву пришло от деда письмо: «…Вот что, окапывал нынче сад и нашел твоего полчка. Он спит в дупле старой груши. Хотел было я зверьку удружить — подсолнухов дать! Глянул, а у него целая кладовая: и желуди, и орехи, и косточки разные… Такой соня — никак его не разбудишь! Я его и за ухо теребил, и в шапку клал — а он все спит да спит. Так что о полчке не беспокойся! Перезимует в дупле. Приезжай, Максим, летом. Разбудишь!»


<<<Содержание